Эдвард Сэпир и его последователи: конфигурационизм и лингвистика

 

Лингвистический конфигурационизм | Гипотеза Сэпира Уорфа

 

Лингвистический конфигурационизм

 

Хотя антропологическая известность Эдвард Сэпира главным образом обусловлена его деятельностью как исторического лингвиста, на протяжении всей его научной карьеры его интересовали многие стержневые вопросы теории Культуры и Личности. Это выразилось в той творческой помощи, которую он оказал пионерам в этой области (Р. Бенедикт, М. Мид, Р. Линтону), а так же в серии теоретических статей, которые помогли очертить первоначальный курс этой школы. Еще ранее 1917 г. Сэпир атаковал суперорганическую теорию культуры. Находя похвальным традиционное антропологическое намерение открывать "генерализированные формы действия, мысли и чувства, которые конституируют культуру общности"[1], Сэпир настаивал на том, чтобы антропологи обратили свое внимание на взаимотношения индивида с генерализированной культурой.

Сэпира можно назвать конфигурационистом, поскольку он интересовался способами, которыми человеческое мышление и поведение паттернируется языком и культурой. “Конфигурационалистский оттенок в мышлении Сэпира имел место особенно в связи с его учением о языке. Каждый язык, с сэпировской точки зрения, структурирует мир особенным образом для говорящих на нем. Так, выучить незнакомый язык - значит вступить в новую сферу мысли. Человеческие существа живут не только в объективном мире, а также не только в мире социальной активности, как он обычно понимается, но в значительной степени находятся во власти особого языка, который становится средством выражения для их общества... Дело заключается в том, что "реальный" мир в значительной степени созидается на языке группы. Не существует двух языков достаточно похожих, которые можно рассматривать как представляющих одну и ту же социальную реальность. Миры, в которых живут различные общества являются отдельными мирами, не просто один и тот же самый мир с прикрепленными к нему различными ярлыками."[2] Мы имеем дело здесь с релятивистским взглядом, похожим на взгляд Бенедикт на культуру. Язык, как и культура общества в более широком смысле, формирует его перцепции мира.

В тоже самое время Сэпир всегда настаивал на важности отдельной личности и был не удовлетворен культурологическими подходами, в которых индивид рассматривался как пассивный носитель культуры. "Культуры, - писал он - являются просто абстрактными конфигурациями паттернов, идей и действия, которые имеют бесконечно различные значения для разных индивидов в группе."[3] Для Сепира "истинный локус культуры находится в интеракциях отдельных индивидов, с субъективной стороны, - в мире значений, которые каждый из этих индивидов может неосознанно абстрагировать от участия в этих интеракциях.”[4]. Сепир предвосхищает важное заключение, что различные индивиды (или группы) психологически по разному используют общую культуру и поднял вопрос о психологическом приспособлении индивида к собственной культуре, а также вопрос о взаимосвязи культуры с душевным здоровьем.

Бенджамин Уорф, который сделал более, чем кто-либо еще для развития сэйпировского направления мысли, дал новые примеры паттернирования. Ворф особенно фокусировал внимание на концепциях пространства и времени, имплицитных в различных лингвистических системах. Ворф заявлял, например, что язык племени не содержит "ни одного слова, ни одной грамматической формы, конструкции или выражения, которые бы непосредственно относились  к тому, что мы называем "время", или к прошлому, настоящему или будущему, или длящемуся или к движению скорее как к кинематическому, чем динамическому."[5]

 

Гипотеза Сэпира-Уорфа

 

“Исследования американских лингвистов Э. Сэпира, Б. Уорфа, Г. Хойджера, проведенные на материале языка американских индейцев (хоппи, нутка, навахо), выявили специфику категоризации мира индейцами, заключающуюся в преобладании глагольных форм в описании окружающей действительности, то еесть в описании мира через действие. По мнению Г. Хойджера, эта особенность языка индейцев (в частности, навахо) является отражением их представлений о мире как находящемся в непрерывном движении. "Даже в наши дни, - пишет Г. Хойджер, - навахо является по преимуществу бродячим, кочевым народом, перегоняющим свои скот с одного пастбища на другое. Мифы и легенды очень четко отражают этот мотив: боги и герои сказаний без устали путешествуют с одного святого места на другое". Осмысление богатого эмпирического материала привело Б. Уорфа к формулировке ряда методологических положений, вошедших в историю языкознания как гипотеза лингвистической относительности Сэпира-Уорфа. "Мы расчленяем природу в направлении, подсказанном нашим языком. Мы выделяем в мире явлений те или иные категории и типы совсем не потому, что они (категории и типы) самоочевидны; напротив, мир предстает перед нами как калейдоскопический поток впечатлений, который должен быть организован нашим сознанием, а это значит - в основном языковой системой, хранящейся в нашем сознании... Мы сталкиваемся, таким образом, с новым принципом относительности, который гласит, что сходные физические явления позволяют создать сходную картину вселенной только при сходстве или по крайней мере при соотносительности языковых систем".[6]

Согласно этой гипотизе, “когнитивные категории (классы и роды вещей) формулируются не в соответствии с реальностями естественного мира и не в соответствии с универсальными свойствами человеческого ума, а в ответ на организацию грамматических (включая лексические) систем. Так как, по мнению Сэпера и Ворфа, “грамматические системы детерминированы произвольными условностями в языковых общностях, когнитивные системы создаются грамматическими системами целиком связанными с индивидуальными общностями, по существу идиосинкратическими. Законченная релятивистская позиция заключается в том, что языки и культуры, как Сэпир полагает, не имеют общего мерила, и поэтому не могут быть сравниваемы или переводимы.”[7]

 

 

В работах Сзпира мы сталкиваемся с более умеренной формой конфигурационизма, в определенной мере признающей распределение культуры. Важно подчеркнуть и то, что гипотеза лингвистической относительности заострила проблему языковой опосредованности восприятия и осознания мира человеком. Эта идея перекликается с концепциями российской культурно-исторической школы и американской культурной психологии. Хотя роль языка в данном случае сильно преувеличена. Следует отметить и то, что работы Сэпира, Уорфа и Хойджера послужили началом исследования когнитивных категорий, что явилось началом развития этнонауки, и что для нас особенно важно, когнитивной антропологии, без достижений которой немыслима современная этнопсихология.

 

<<< История психологической антропологии >>>